|
Автор: Леонид Миндель КАК Я БЫЛ ГЕЕМ Случилось это в 97-м прекрасном году. Почему в прекрасном? Да потому, что все прошедшие годы прекрасны. Шёл март месяц и моя первая (упешной оказалась только третья) попытка уйти от первой жены была в самом разгаре. Уже пару недель я жил в родовом гнезде на Вешняковской улице. Окрылённый свободой и независимостью пил я непросыхая. Не был исключением и этот вечер. Мы сидели с моим близким другом Лёхой Горбуновым и выпивали как в старые добрые времена. Поскрипывая старенькими креслами чинно разливали водку по рюмкам, вели беседы на все темы сразу и радовались, что нам так хорошо. Часов в девять в комнату заглянула мама и пожелала нам спокойной ночи, она всегда рано ложилась спать. Чем больше мы пили, тем меньше становилось предметов разговора, и вот остался только один - женщины. Повспоминали прошлые похождения, повздыхали об упущеных возможностях. Как-то сама собой в моих руках оказалась старая записная книжка. -- Алё, а могу я услышать Юлю. -- Молодой человек, а вы знаете который сейчас час? -- М-м-м, одиннадцать? -- Полдвенадцатого. -- Ух ты! И тем не менее. -- Кто хоть спрашивает-то? -- Лёня. -- Лёнечка, как же я тебя сразу не узнала! Как поживаешь? -- Хорошо спасибо, - напрагшись изо всех сил я вспомнил имя мамы, - Елена Сергеевна. -- Сейчас позову. Меня сильно удивило, что меня помнят, я не набирал этот номер лет пять, видимо очень уж я её маме нравился, но это мой дар, я могу не очень нравиться самой девушке, но вот родители её обязательно будут от меня без ума. -- Алло. -- Юлька, привет. -- Лёня, ты? - голос был немного растерянный, но вроде бы радостный. -- Я. -- А я только недавно тебя вспоминала. - а вот это уже совсем хорошо. -- Как сама-то? Сто лет тебя не видел. -- Да как. Вот замуж сходила, развелась полгода назад. Ты-то не женился ещё? -- Да я тоже, вот, развожусь. -- А-а, - голос Юли напомнил мне ворчание голодной пантеры (это если бы я когда-нибудь слышал как голодная пантера ворчит). -- Слушай, Юлька, а приезжай в гости. -- С удовольствием, когда? -- Да прямо сейчас. -- Ты чего позно уже, давай завтра. -- Легко, значит я через полчаса за тобой заезжаю. -- ?? -- Ну через полчаса же уже завтра. -- Подругу пусть возмёт, - шептал мне Горбунов. -- Ну так как? -- Ну не знаю. -- Юлька, слушай, ты передо мной-то чего манерничаешь? Или забыла всё? -- Не забыла, - ответила Юля очень тихо, - заезжай через полчаса. Я бросил трубку на диван и с кряхтением потянулся. Из соседнего кресла на меня с ненавистью смотрел Лёха: -- Ну, скотина, себе значит вызвонил, а мне чего, канделябру держать? -- Лёх, ну не обижайся, если бы я сказал, что мы тут с тобой вдвоём, Юлька бы точно не согласилась бы, ты же её помнишь, скромная она. -- Ладно, фиг с тобой. Мне-то теперь куда? Домой что ли? -- Зачем оставайся, места хватит. Я оделся и вышел на улицу. Юлька жила недалеко у платформы Новогореево. Немного подумав я решил обойтись без такси. Пикнув сигналкой уселся за руль своей красавицы. Да пьяный, да за руль. А что делать? Меньшее, конечно, всегда уступает место большему, но у моего меньшего в тот момент было собственное мнение. До Юлькиного дома добрался без приключений, она, разумеется, ещё не вышла. Я выкурил пару сигарет, протёр стёкла. Вот и Юлька, удивительно, но она совершенно не изменилась, всё таже шестнадцатилетняя девочка, только ей ведь теперь сколько... двадцать два, эх вот время летит-то. -- Привет, Юльчик. -- Привет. Мы поцеловались мимоходом, как-будто расстались час назад. Я открыл ей дверь. -- У тебя другая машина. А где наша трёшка? -- Понятия не имею. Продал давно. Юлька вздохнула и улыбнулась в сторону. Наверное вспомнила что мы творили в той трёшке на заре туманной юности. -- Ты чего пить будешь? -- Не знаю. Чего-нибудь лёгкого. -- Понятно. Значит водку. Это уже есть. Как оказалось, я ошибся водки не было, на полу валялась пустая бутылка, а в кресле тихо посапывал спящий Горбунов. -- Ой, так ты не один, - Юлька попыталясь обидится. -- Юльчик, да один я. Лёха не в счёт, ну спит в кресле и спит. Проходи, хватит вести себя так, как-будто мы только что в театре познакомились. Она смирилась, прошла в комнату и села на свободное кресло. Я косясь на спящего Горбунова (не увидел бы) полез в бар и достал бутылку Женька Пешеход Чёрный Ярлык, принёс с кухни бокалы, лёд и закрыл за собой дверь на задвижку. Сколько же лет я ей не пользовался? И неупомнить. Как только я отвернул крышку, Лёха моментально проснулся, чего и следовало ожидать. Дальше было полтора часа выпивания и воспоминаний, описывать здесь которые не вижу ни малейшего смысла, отмечу лишь, что Лёша нарезался как Мягков в Иронии судьбы. -- Так пора спать. - Юля выразительно посмотрела на меня. В её взгляде легко читалось: Девай своего Горбунова куда хочешь, а лучше пошли на кухню. -- Чего уже спать? - Лёха смерил взглядом полупустую бутылку. -- Да спать. - теперь уже я выразительно посмотрел на Лёху. -- Чего мне делать-то. -- Ничего, сейчас я постелю тебе на полу и ТЫ БУДЕШЬ СПАТЬ КАК МЛАДЕНЕЦ, ЗУБАМИ К СТЕНКЕ. Я разобрал диван, постелил свежее постельное бельё, положил на пол толстое одеяло, сверху плед, сверху Горбунова, повернул его на бок и одел ему свои большие наушники, врубив центр на полную громкость, глаза Лёхи полезли из орбит и я, сжалившись, немного убавил звук. Лёха замер всем своим видом изображая давно высохшую мумию. -- Ну, твоя душенька довольна? - спросил я Юлю. -- Почти. - она выключила свет. Ну и оторвались же мы. Мой старый боевой друг (диван) скрипел громко и аритмично, постукиваясь подлокотником о стену. Мы всячески старались удержаться от криков и стонов, но всё равно шуму от нас было как от стаи буйволов обожравшихся виагрой. Это продолжалось довольно долго эмоции пошли на убыль, мы уже почти не шумели, и тут проснулся Горбунов. Эта скотина встала и принялась танцевать под музыку в наушниках. Когда он слишком резко заходился в очередном па, штекер вылетал из гнезда и тридцать ватт музыки обрушивались на комнату. Лёха лепетал: Ща, ща, извините вставлял штекер наместо. Потом ему это наскучило и он начал комментировать происходящие: -- Ну, Шпиндель, ну у тебя и жопа! Во, во, вот как, у хорошо. - и тому подобное. Мы с Юлькой уже были в том состоянии, когда совершенно наплевать чего там вокруг происходит, единственное что, из-за громкой музыки в ушах Лёха не сораизмерял грокость своего голоса с тишиной спящей квартиры. Потом все уснули. Часов в восемь утра хлопнула дверь, мама пошла куда-то по своим делам. Около часа дня пробудились и мы. Я отвёз Юлю домой, вернувшись, присоединился к похмеляющемуся Горбунову. Мы пили водку и жаловались друг другу на трудность бытия в утренней России. Вернулась мама. Грустно посмотрела на Горбунова и попросила меня зайти к ней в комнату на поговорить. Выпив ещё рюмочку, я отправился к маме. -- Чего, мам? -- Не знаю, Лёня, ты мне скажи. -- ?? -- Я спокойно выношу, то что ты вторую неделю пьёшь, постразводный стресс, ладно. Но это же уже ни в какие ворота не лезет. -- Да чего тут такого-то? -- Лёня я тебя очень люблю и всегда готова понять, но не потерплю никакого гомосексуализма в своём доме. -- Мам, гомо... чего-то я не понял ничего?! -- Вы чего тут ночью с Лёшей вытворяли, а? -- Ой... - у меня началась истерика, я ржал как заведённый минут десять, всё это время мама смотрела на меня как на идиота. Нет, конечно. Её можно понять, Юльку она не видела, диван скрипел полночи, визги-писки, Лёха орёт про жопу. - Мам, ты всё не так поняла, ко мне Юлька приезжала. Помнишь Юлю? -- Да? -- Ну, конечно. -- Ой, ну слава богу. Но выражение облегчения на её лице появилось только ближе к вечеру, когда я погрузил Лёху в такси, и ко мне в гости пришла Юля.
|
